Неожиданно в старой-престарой удмуртской песне появляются переливы, по которым обычно узнаёшь татар. Мотивы удмуртов на тюркский лад звучат странно, но притягательно. Многократно повторяющиеся мелодические ходы и отвлечённая манера пения, свойственная удмуртским исполнительницам, производят гипнотическое действие: мы слушаем как зачарованные.
Пермский край, Куединский район, деревня Гожан

Она встречает нас без лишних восторгов, спокойно. Проводит в горницу, уставленную кадушками с цветами, и исчезает за занавесками. Возвращается уже в старинном костюме, позвякивая монистами. На малиновом платье – лазоревый бархатный жилет с золотой тесьмой: этакая причудливая смесь удмуртских и татарских традиций. В руках три старые, потёртые тетради с песнями – вдруг что забудется.
Пермский край, Куединский район, деревня Гожан

Монистами украшены не только шея и грудь пожилых женщин. Двумя рядами монет закрыт лоб, под подбородком – от виска к виску тянутся ещё два ряда серебристых кругляшей. Металлические подвески с камушками свисают с выпущенных из-под платков кос и позвякивают чуть выше поясниц. На запястьях массивные серебристые браслеты, на каждом звене которых покачивается подвеска. Когда бабушка взмахивает рукой, вокруг её кисти мечется холодным блеском сполох и слышится высокий звон.
республика Башкортостан, Татышлинский район, деревня Уразгельды (Новые Татышлы)

Для записи нам открыли библиотеку местного дома культуры. Сначала пришли две пожилые женщины. Следом появились ещё одна и старенький дедушка с гармошкой. «Тихон Игнатьевич Петров, живу без дров», - прибауткой отрекомендовался он.
республика Мари Эл, Мари-Турекский район, деревня Большой Карлыган

Тихон Игнатьевич будто сошёл со страницы этнографической книги позапрошлого века. Суховатый, жилистый, с чётким, будто вырезанным по дереву рисунком высоких скул и чистого лба, широкой бородой, подстриженной по старинной моде, он красовался в вышитых валенках.
республика Мари Эл, Мари-Турекский район, деревня Большой Карлыган

Когда уже было много спето, карлыганские бабушки сказали, что знают старинный пасхальный напев на удмуртском языке. Но поскольку день нашего приезда пришёлся на православный пост, они отказались его петь – настолько серьёзно относятся к обрядности, к соблюдению христианских канонов.
республика Мари Эл, Мари-Турекский район, деревня Большой Карлыган

Поглаживая рукой, она пытается вспомнить, как давно мониста у них в роду: «Наверное, от пра-пра-прабабушки. После меня моей дочери достанется, хотя она уже песен не поёт. Сейчас другая музыка молодым нравится, после нас эти песни, наверное, уже и петь никто не будет. Да и весь уклад меняется, все обычаи.… Раньше каждая семья на своей земле коноплю сеяла: из неё материя прочнее получается, крепче, чем изо льна. Вон уж сколько, с бабкиных времён платье носится, и всё износу нет. Красили ткань тоже сами, дома – значит, двух одинаковых платьев уже не было».
республика Татарстан, Кукморский район, деревня Починок Сутер

Раньше Тихон Игнатьевич сам валенки катал, а когда пришла старость, и сил стало меньше, стал расшивать их шерстяными нитками. Красные с чёрными завитки складываются то ли в лодку с высоким носом и кормой, то ли в лепестки сказочного цветка. Стежки идут от них солнечными лучами.
республика Мари Эл, Мари-Турекский район, деревня Большой Карлыган

Фотографировать в школьном зале бабушек не хочется, поэтому спрашиваем их, не холодно ли им будет на улице. «Глядите, сами не замёрзните!», - подмигивают они и бодро семенят за околицу на пустырь. И пока мы, дуя на пальцы, крутимся вокруг них, бабушки спокойно стоят – монументальные, вдруг построжевшие, символы уходящей эпохи. А на морщинистых лицах солнце чертит новые линии.
республика Татарстан, Кукморский район, деревня Починок Сутер